Беленький Марьян (belenky) wrote,
Беленький Марьян
belenky

Categories:
Марьян Беленький

Неожиданный визит

У дома Президента на улице Бальфур в Иерусалиме остановился довольно красивый
Мерседес-600 брусничного цвета с искрой. В нем сидел
господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни
слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком
молод. Въезд его не произвел в городе совершенно никакого шума и не был
сопровожден ничем особенным; только два русских охранника, стоявшие на КПП,
сделали кое-какие замечания, относившиеся, впрочем,
более к экипажу, чем к сидевшему в нем. "Вишь ты, - сказал один другому, -
вон какое колесо! что ты думаешь, доедет то колесо, если б случилось, в
Амман или не доедет?" - "Доедет", - отвечал другой. "А в Дамаск-то, я
думаю, не доедет?" - "В Дамаск не доедет", - отвечал другой. Этим разговор и
кончился. Господин столь решительным шагом прошел через проходную, что охрана
не решилась остановить его.
Пройдя КПП, господин решительно направился прямиком в кабинет президента.

- Здравствуйте, дорогой Шимон…, батюшку вашего, кажется Яаковом величали, значит,
Семен Яковлевич по-нашему.
- Позвольте, кто вы такой? - возмутился президент, - кто вас пропустил? Без доклада?
- Дельце у меня к вам, достопочтеннейший господин Президент, - заявил гость, доставая из
жилетного кармана сложенный вчетверо лист бумаги, - вот список террористов, ликвидированных Армией обороны Израиля ... Уступите-ка их мне, достопочтеннейший Семен Яковлевич.
- Кого, батюшка?
- Да вот этих-то всех, ликвидированных.
- Да как же уступить их?
- Да так просто. Или, пожалуй, продайте. Я вам за них дам деньги.
- Да как же? Я, право, в толк-то не возьму. Нешто хочешь ты их
откапывать из земли?
Чичиков (а это был, как вы догадались, именно он), увидел, что достопочтеннейший господин президент
хватил слишком далеко и что необходимо ему
растолковать, в чем дело. В немногих словах объяснил он, что перевод или
покупка будет значиться только на бумаге.
- Да на что ж они тебе? – сказал президент, выпучив на него глаза.
- Это уж мое дело.
- Да ведь они ж мертвые.
- Да кто же говорит, что они живые? Зачем мне, позвольте, живые. От них хлопот не оберешься.
Мертвые – другое дело. Лежат себе, пить-есть не просят. Я дам вам пятнадцать
долларов за человека. НДС я плачу. Ну, теперь ясно?
- Право, не знаю, - произнес президент с расстановкой. - Ведь я мертвых
никогда еще не продавал.
- Еще бы! Это бы скорей походило на диво, если бы вы их кому-нибудь
продали. Или вы думаете, что в них есть в самом деле какой-нибудь прок?
- Нет, этого-то я не думаю. Что ж в них за прок, проку никакого нет.
Меня только то и затрудняет, что они уже мертвые.
"Ну, мужик, кажется, крепколобый!" - подумал про себя Чичиков, - того и гляди,
заведет свои байки про новый ближний восток, тогда уже его и не остановишь.
- Послушайте, сударь. Да вы рассудите только хорошенько: - ведь вам от этой сделки чистая выгода.
Откат 70% налом, никто не узнает…
Президент задумался. Он видел, что дело, точно, как будто выгодно, да
только уж слишком новое и небывалое; а потому начал сильно побаиваться,
чтобы как-нибудь не надул его этот покупщик; приехал же Б-г знает откуда, да
еще и в неприемное время.
- Так что ж, достопочтеннейший, по рукам, что ли? - говорил Чичиков.
- Право, отец мой, никогда еще не случалось продавать мне покойников.
Живых-то я уступил, прямо из тюрьмы забирайте, с превеликим удовольствием,
бесплатно отдадим, еще и приплатим. Что хамасовских, что фатховских.
- Ну, да не о живых дело; бог с ними. Я спрашиваю мертвых.
- Право, я боюсь на первых-то порах, чтобы как-нибудь не понести
убытку. Может быть, ты, отец мой, меня обманываешь, а они того... они больше
как-нибудь стоят.
- Послушайте, сударь... эх, какие вы! что ж они могут стоить?
Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите
всякую негодную, последнюю вещь, например даже простую тряпку, и тряпке есть
цена: ее хоть по крайней мерз купят на бумажную фабрику, а ведь это ни на
что не нужно. Ну, скажите сами, на что оно нужно?
- Уж это, точно, правда. Уж совсем ни на что не нужно; да ведь меня
одно только и останавливает, что ведь они уже мертвые.
"Эк его, дубинноголовый какой! - сказал про себя Чичиков, уже начиная
выходить из терпения. - Пойди ты сладь с ним! в пот бросила, проклятый
старикан!" Тут он, вынувши из кармана платок, начал отирать пот, в самом деле
выступивший на лбу. Впрочем, Чичиков напрасно сердился: иной и почтенный, и
государственный даже человек, а на деле выходит совершеннейший Шимон Перес.
Как зарубил что себе в голову, то уж ничем его не пересилить; сколько ни
представляй ему доводов, ясных как день, все отскакивает от него, как
резинный мяч отскакивает от стены. Отерши пот, Чичиков решился попробовать,
нельзя ли его навести на путь какою-нибудь иною стороною.
- Вы, батюшка, - сказал он, - или не хотите понимать слов моих, или так
нарочно говорите, лишь бы что-нибудь говорить... Я вам даю деньги:
пятнадцать баксов наличными. Понимаете ли? Ведь это деньги. Вы их не
сыщете на улице. Ну, признайтесь, почем продали черную икру из кибуца Дан?
- По 5 тыс. долларов кило.
- Хватили немножко греха на душу, батюшка. По 5 тысяч не продали.
- Ей-богу, продали.
- Ну видите ль? Вы осетров 15 лет обхаживали,
с заботами, со старанием, хлопотами; а мертвые души дело не от мира сего.
Тут вы с своей
стороны никакого не прилагали старания, на то была воля
Б-жия и Армии обороны Израиля,
чтоб они оставили мир сей, не нанеся ущерб вашему хозяйству.
Там вы получили за труд, за
старание, а тут вы берете ни за что, даром.
После таких сильных убеждений Чичиков почти уже не сомневался, что старик
наконец подастся.
- Право, - отвечал президент, - мое такое неопытное дело! Я ведь первый срок президентствую.
Лучше ж я маненько повременю, авось понаедут купцы, да примерюсь к ценам.
- Страм, страм, батюшка! просто страм! Ну что вы это говорите,
подумайте сами! Кто же станет покупать их? Ну какое употребление он может из
них сделать ?
- А может, в народном хозяйстве-то как-нибудь под случай понадобятся... -
возразил старик, да и не кончил речи, открыл рот и смотрел на гостя
почти со страхом, желая знать, что он на это скажет.
- Мертвые в хозяйстве! Эк куда хватили! Воробьев разве пугать по ночам
в вашем огороде, что ли?
- С нами Господь Бог Авраама, Ицхка и Яакова, вывешший нас из Египта мощною дланью!
Какие ты страсти говоришь! - проговорил
старик.
- Куда ж еще вы их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь кости и могилы
- все вам остается, перевод только на бумаге. Ну, так что же? Как же?
отвечайте по крайней мере.
Старик вновь задумался.
- О чем же вы думаете, господин президент?
- Право, я все не приберу, как мне быть; лучше я вам танки «Меркава» продам.
- Да что ж танки? Помилуйте, я вас прошу совсем о другом, а вы мне
танки суете! Танки танками, в другой раз приеду, заберу и танки. Так как
же, господин президент?
- Ей-богу, товар такой странный, совсем небывалый!
Здесь Чичиков вышел совершенно из границ всякого терпения, хватил в
сердцах стулом об пол и посулил ему новую интифаду.
Интифады президент испугался необыкновенно.
- Ох, не припоминай ее, Б-г с нею! - вскрикнул он, весь побледнев. -
Еще третьего дня всю ночь мне снилась окаянная. Вздумал было на ночь
загадать на картах Ближнего Востока, да, видно, в наказание-то Б-г и наслал
ее. Такая гадкая привиделась…
- Я дивлюсь, как они вам десятками не снятся. Из одного абстрактного гуманизма
хотел... да пропади вы и околей со всей вашей деревней!..
- Ах, какие ты забранки пригинаешь! - сказал старик, глядя на него со
страхом.
- Да не найдешь слов с вами! Право, словно какая-нибудь, не говоря
дурного слова, дворняжка, что лежит на сене и сам не ест сена, и другим не
лает. Я хотел было закупать у вас вооружение разное, потому что
я и казенные подряды тоже веду... - Здесь он прилгнул, хоть и вскользь и без
всякого дальнейшего размышления, но неожиданно удачно. Казенные подряды
подействовали сильно на президента, по крайней мере, он произнес
уже почти просительным голосом:
- Да чего ж ты рассердился так горячо? Знай я прежде, что ты такой
сердитый, да я бы совсем тебе и не прекословил.
- Есть из чего сердиться! Дело яйца кашерного не стоит, а я стану
из-за него сердиться!
- Ну, да изволь, я готов отдать за пятнадцать! Только
смотри, отец мой, а насчет подрядов-то: если случится брать автоматов Узи,
или беспилотников, так уж, пожалуйста, не обидь меня.
Subscribe

  • (no subject)

    Ізраїльські драматурги заговорили українською Ізраїльський та український письменник та перекладач Мар’ян Бєленький створив сайта ізраїльської…

  • (no subject)

    "Счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!" Проблема в том, что Шар выполняет не ту просьбу, о которой ты трындишь на каждом углу,…

  • (no subject)

    Время пожирать плоды

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments