Беленький Марьян (belenky) wrote,
Беленький Марьян
belenky

Дмитрий Быков

ДВЕСТИ ЛЕТ ВМЕСТО

Нашим почвенникам, конечно, давно уже хотелось, чтобы евреев
обругал кто-нибудь безусловно авторитетный. Кто-то, чьего авторитета
не подорвешь. Не шизофреник Климов, не бездарный Личутин, не
эзотерик-евразиец и не сектант-фанатик, а человек с мировой славой и
безупречным прошлым. Даже Шафаревич не потянул - гуманитарии не могут
оценить всей его математической гениальности. Теперь они вроде как
дождались. В защиту русского ксенофобского почвенничества высказался
человек, чьего авторитета, как полагают современные славянофилы, уже
ничем не подорвать. И вот здесь они ошиблись действительно радикально.

Наше время, во многих отношениях отвратительное, хорошо одним:
многое начинается сызнова, многое приходится делать с нуля, в том
числе и репутации. Все деградировало, все сметено могучим ураганом, и
можно высказать некоторые крамольные мысли, которые еще вчера вызвали
бы громы и молнии на голову неосторожного оратора. Так вот: рискнем
сказать, что крупные русские писатели были в большинстве своем людьми
неумными, и ничего страшного в этом нет - по крайней мере, это никак
не сказывалось на качестве их художественных текстов.
Подчеркиваю: речь идет о прозаиках. Гумилев не зря называл поэтов
"самыми умными людьми на земле" и уверял, что любой, даже
посредственный поэт будет управлять державой лучше самого изощренного
политика. Поэзия - хотя она и "должна быть, прости Господи,
глуповата", - в самом деле как-то благотворно влияет на ум: возможно,
тут играет роль своеобразная комбинаторика, необходимость из тысячи
словесных комбинаций выбрать лаконичнейшую и благозвучнейшую. Умнейшим
человеком России (что и Николай признавал) был Пушкин; поразителен ум
Лермонтова и гениальная интуиция Блока, уже в восемнадцатом году
понявшего, что большевизм - явление не столько анархическое, сколько
монархическое. Необыкновенно умны были Цветаева и Мандельштам, чьи
стиховедческие работы гораздо точнее и тоньше всего, что написали в ХХ
веке профессиональные стиховеды. Короче, на умных поэтов нам везло, а
вот с умными прозаиками напряги.
Книга Гоголя "Выбранные места из переписки с друзьями" поражает
именно глупостью: человек, двадцатитрехлетним юношей написавший
"Страшную месть", несет такую откровенную и, главное, смешную чушь о
пользе публичного чтения вслух русских поэтов, что публика не зря
восприняла его книгу как прямое издевательство, несмешной и
оскорбительный розыгрыш. Как только прозаик берется теоретизировать -
пиши пропало: Достоевский гениален, когда говорит о психологии, но
стоит ему коснуться геополитики, правительства или Стамбула - выноси
святых. Толстой - это пример наиболее яркий: положим, в "Войне и мире"
есть еще здравые мысли, почерпнутые, впрочем, большей частью у
Шопенгауэра, - а в "Анне Карениной", слава Богу, и вовсе нет авторских
философских отступлений, - но все его земельные теории, его
педагогический журнал "Ясная Поляна", статья "Кому у кого учиться:
крестьянским ребятам у нас или нам у крестьян-ских ребят", его
Евангелие, из которого выхолощено чудо, а восточные реалии для
простоты заменены на отечественные типа сеней и овина... Трудно
представить себе что-нибудь более скучное, плоское и безблагодатное,
чем теоретические и теологические работы Толстого. Статья же его "О
Шекспире и о драме", равно как и трактат "Что такое искусство",
поражают такой дремучей, непроходимой глупостью, что поневоле
уверишься: великий писатель велик во всем. Неадекватность его больше
обыкновенной человеческой неадекватности, в ней есть какой-то
титанизм, временами смехотворный, но и внушающий уважение. Этот
великий знаток человеческой и конской психологии делался титанически
глуп, стоило ему заговорить о политике, судах, земельной реформе,
церкви или непротивлении злу насилием. Вот почему толстовское учение и
подхватывалось в основном дураками, и сам Толстой ненавидел и
высмеивал толстовцев - очень часто в лицо. "Вы создали общество
трезвости? Да зачем же собираться, чтобы не пить? У нас как соберутся,
так сейчас выпьют"...
Некоторым исключением выглядит Чехов, который о мировых вопросах
старался не рассуждать и откровенно скучал, когда при нем заговаривали
на трансцендентные темы. Но некоторые обмолвки в письмах и
свидетельства современников заставляют предположить, что и он в своих
прогнозах (и в оценках людей) бывал близорук, как и в жизни, и при
этом как-то особенно, от рождения, глух к метафизике. Вот почему и
самые симпатичные его персонажи ущербны, плосковаты: нет второго дна,
есть удручающая одномерность и пошлость, которую и автор прекрасно
чувствует - только взамен ничего не может предложить, кроме помпезной
и скучной демагогии насчет прекрасного будущего, в котором все будут
трудиться, трудиться, а вечерами читать... Не стану напоминать, какую
чушь периодически нес Набоков, как субъективны и завистливы его
литературные оценки и насколько сомнительны политические - особенно
замечание 1943 года о тождестве Гитлера и Сталина; а чего стоит его
мысль о том, что переводить стихи можно только прозой, и многолетняя,
полная оскорблений и напыщенности полемика со всем светом по этому
поводу?!
Это не значит, что в России не было умных прозаиков. Были - но
они не претендовали быть великими. В набор непременных качеств
великого писателя у нас всегда входит великая глупость. Кто претендует
быть только выдающимся - тот еще может спастись, как Трифонов, Маканин
или Искандер, у которых вроде бы все данные для попадания в классики.
Не хотят: понимают, чем дело пахнет. Кто хочет истинного величия - тот
непременно обязан нести чушь, и чем чаще, тем лучше. (Может быть, и я
не исключение, и все сказанное выше только подтверждает мою мысль.)
Может, прав тот же Искандер, говоря, что люди великой святости - почти
всегда люди поврежденного ума. Более того: великий писатель, как мы
уже показали, может быть и метафизически глух. Во всяком случае,
человек слышащий никогда не напишет в книге вроде "Теленка": "Как же
верно и сильно Ты ведешь меня, Господи!" Да и книги вроде "Теленка",
боюсь, не напишет.
Метафизическая глухота, вообще говоря, не есть порок. Не понимал
же Толстой очевидных вещей, которые с такой наивной страстью пытался
втолковать ему Иоанн Кронштадтский. У Солженицына с религией тоже
крайне своеобразные отношения. Он в самом начале своей книги заявил,
что рассматривает русско-еврейский вопрос вне его метафизической
составляющей, - а тогда, извините, какой смысл? Это все равно как
Ахматова говорила Чуковской, что она в Розанове все любит, кроме
полового и еврейского вопроса; что же в нем тогда остается -
любить-то? Люблю арбуз, но без семечек, кожуры и сока...
Русско-еврейская коллизия и в самом деле позволяет, по-розановски
говоря, увидеть бездны - но не со статистической же точки зрения на
нее смотреть! Впрочем, книга Солженицына есть безусловно событие
позитивное и важное: этот автор обладает замечательным чутьем на самое
главное. Главным вопросом тридцатых годов был вопрос об оправдании
революции - и Солженицын начал роман "Люби революцию!" Наиболее полным
выражением советской власти был ГУЛАГ - и Солженицын написал
"Архипелаг". Сегодня написать "Двести лет вместе" - значит очень точно
чувствовать главный вопрос времени; но книга-то получилась не о
еврейском вопросе, а о русском. Этой очевидной вещи сам Солженицын не
увидел, и это вполне в его духе, при всем к нему уважении. Человек,
написавший "Письмо вождям Советского Союза", с его страшным
преувеличением китайской опасности, и горы публицистики, в которой
содержалась тьма несбывшихся прогнозов и неверных оценок, - и не может
претендовать на подлинный исторический охват. Он поставил вопрос - и
спасибо ему; а уж какой вопрос поставил - в этом мы должны
разобраться.
Первый том был, конечно, подступом: там доказывалось, что никто
евреям особенно не мешал жить себе в России и чувствовать себя
прилично. Погромов было не так чтобы уж очень много, а возможностей
работать на земле предоставлялось сколько угодно. Но вот - не хотели
они на землю, не чувствовали к тому таланта; во второй книге евреям
опять ставится в вину тот факт, что они ну никак не желали пахать в
Биробиджане и в случае чего его защищать. Отчего-то палестинскую землю
они могут почувствовать своей, а русскую - не желают; наверное, хотят,
шельмецы, в теплый климат. Правда, в Израиле слишком даже жарко и
пустыня кругом... Наверное, это специфическая нелюбовь евреев к
России: любую почву пахать они готовы, но вот эту - нет. Зато
возглавить революцию или оседлать перестройку, или занять командные
высоты в русской культуре - это для них милое дело; и даже попавши в
лагеря (иногда, случается, попадают туда и евреи) - они тут же
устраиваются на лучшие места, "придурками" (!), и все потому, что свои
своих тащат! Где один еврей устроился - тут же десятеро рядом.
Подкормка идет с воли, денежки - ну и подкупают (начальники лагерей
ведь тоже в основном евреи). А чтобы русский русскому помог - ни-ни! и
денежек с воли не пришлют! Главное же - если и найдется честный еврей,
который захочет не в санчасти где-нибудь греться, а на общих работах
мучиться, - так его ж с обеих сторон и просмеют. И евреи не поймут, и
русские не оценят. Потому - если ты еврей, то должен быть в месте
теплом и хлебном, иначе не за что будет и ненавидеть тебя.
При этом в замечательной по-своему главе "Оборот обвинений на
Россию" содержится вполне здравый вывод: что ж евреи, особенно
диссидентская молодежь, так ругают собственную страну? Ведь - свои ж
деды ее построили! Ведь - за то и квартиры дадены в сталинских
высотках, где теперь по кухням собираются поругать Родину! Говорят про
погромы, про пьянство, Белинков вон вообще утверждает, что на дне
каждой русской души прячется погромщик, - а сам и в доходягах не был!
(Тут, положим, неточность: Белинков в доходягах был, на этот счет есть
много свидетельств, он и после освобождения был форменный доходяга,
ходить не мог и умер в сорок девять лет, - но назвать его человеком
приятным, конечно, трудно.) А - сами ж все и сделали, своими ж руками:
"У Фили пили, да Филю ж и побили!" - прелестная солженицынская манера
вкрапливать в текст веселую и беззлобную пословицу. Ругали советское
искусство, насквозь лживое, а - кто ж его и сделал, как не Эрмлер с
Роммом? Или, может, "Обыкновенный фашизм" и "Ленин в 1918 году" не
одними и теми же руками сделаны? Или, добавлю уже от себя, заслуженный
диссидент Ким не писал абсолютно точной песни "Про поэта Шуцмана и
издателя Боцмана"? "Ну какая же мерзость - поэзия Шуцмана! Есть
обычная пошлость, но это кощунственно! Я бы вешал таких за яйцо!" Ведь
еврейскими руками созидалось тут все - и отвратительная власть,
которая всех закрепостила, и отвратительное диссидентство галичевского
толка, которое все разрушило.
К слову сказать, в своей оценке Галича (единственного поэта,
который у Солженицына удостоился некоторой персоналии) Солженицын
вполне прав. Говорю тут уже всерьез, своим голосом (предыдущий абзац,
как вы понимаете, все-таки слегка стилизован, - но если автор не хочет
договаривать до конца, приходится нам). Конечно, это ужасные слова -
"А бойтесь единственно только того, кто скажет: "Я знаю, как надо!"
Ужасная смесь пионерского вольнолюбия и незрелого агностицизма. Надо
знать, как надо, иначе и жить незачем. Иное дело, что и у Галича
Солженицын прежде всего выделяет сочинения, оскорбительные для
русского народа, - и гениальную, вполне русофильскую песню "Фантазия
на русские темы для балалайки с оркестром" интерпретирует как
русофобскую, даром что написана она как раз о раскулаченном и
сосланном русском, на любимую солженицынскую тему. Глухота
непростительная для литератора, начинавшего вдобавок в оны времена со
стихов. Между тем оскорбительно для русских здесь только одно - что
эту песню про двух русских, партейного и беспартейного, написал еврей
Галич; русского - не нашлось.
(Скромная сноска. Солженицын, конечно, поднял огромный
фактический материал и снабдил свой текст страшным количеством сносок
- но и сноски подобрал довольно специфические. Например, я нежно
отношусь к Наталье Рубинштейн, но и ей случается написать глупость -
как вот насчет того, что Галич сподвигал людей на отъезд и что это
путь правильный. Солженицын радостно за эту цитату ухватился. Галич
совершенно не на то сподвигал людей, и вообще более русского явления,
чем этот неприятный, барственный еврей, в прошлом советский драматург,
впоследствии превосходный поэт, - в русской поэзии не было: куда там
Евтушенке? Разве что полугрузин-полуармянин Окуджава...)
Короче, из всего сказанного напрашивается только один вывод,
которого Солженицын как раз и не сделал. Даже и не знаю, почему, -
точней, знаю, но не скажу. Евреям пришлось стать в России и
публицистами, и мыслителями, и революционерами, и
контрреволюционерами, и комиссарами, и диссидентами, и патриотами, и
создателями официальной культуры, и ее ниспровергателями, - потому что
этого в силу каких-то причин не сделали русские. В силу этих же причин
русские отчего-то не проявляют той самой национальной солидарности (не
только этнической, кстати, - поскольку евреи ведь вообще не этническое
понятие), которая так раздражает Солженицына в евреях... "Кто знает
великолепную еврейскую взаимовыручку, тот поймет, что не мог вольный
начальник-еврей равнодушно смотреть, как у него в лагере барахтаются в
голоде и умирают евреи-зеки - и не помочь. Но невероятно представить
такого вольного русского, который взялся бы спасать и выдвигать на
льготные места русских зеков за одну лишь их нацию - хотя нас в одну
коллективизацию 15 миллионов погибло; много нас, со всеми не
оберешься, да даже и в голову не придет" (с. 333). И еще откровеннее,
хоть и чужими вроде как устами: "Правильно делаешь, Хаим! Своих
поддерживаешь! А мы, русские, как волки друг другу". Это хоть и цитата
из Воронеля... но ведь и у Тэффи таких цитат хватает: "Трагические
годы русской революции дали бы нам сотни славных имен, если бы мы их
хотели узнать и запомнить. Мы, русские, этого не умеем". Или: "Уж если
вы увидите в газете "русский профиль", так я этот профиль не
поздравляю. Он либо выруган, либо осмеян, либо уличен и выведен на
чистую воду".
Серьезный исследователь задал бы в этой ситуации вопрос: отчего
русские с такой легкостью перепоручили все свои главные функции этим
неприятным евреям?! Ведь действительно неприятным: я всем сердцем
ненавижу эти подмигивающие и подхихикивающие диссидентские компании
еврейской молодежи, где ругают и презирают все русское, а сало русское
едят. Раньше были варяги, тоже неприятные... Объяснений напрашивается
два: либо русские хотят, чтобы кто-нибудь всегда был виноват, - и
поэтому сами ничего делать не удосуживаются, а валят все в итоге на
евреев. И царизм погубили евреи, и революцию - евреи же, и Советский
Союз - они же. Либо - и это случай более сложный - русский народ
вообще не заинтересован ни в какой сознательной исторической
деятельности, потому что у него другая программа, а именно - азартное,
садомазохистское самоистребление под любым предлогом. Тогда остается
признать лишь, что евреи губительны не для всех народов, а
исключительно для тех, которые не желают делать свою историю
самостоятельно. Ну подумайте вы сами: революция, давно назревшая, да
все не получавшаяся, - мы. Контрреволюция, то есть большой террор, -
обратно мы. Атомная бомба, водородная бомба, НТР, авторская песня,
кинематограф и даже патриотическая лирика - всё мы. Кто двигает вперед
русский стих и модернизирует прозу? Да обратно же мы; сколько можно!
Пастернак, Мандельштам, Бродский, Аксенов, демонстрация в защиту Праги
в 1968 году, что и сам Солженицын не преминул отметить... Богораз,
Даниэль... Да что ж это такое! Почему Ельцина и Путина поддерживал
еврей Березовский, а обличал еврей Шендерович?! Вам что, безразлична
судьба вашего президента - если даже активнейший и мудрейший из
русских, Александр Солженицын, только и нашел поговорить с Путиным,
что о судьбе русских лесов?
Каждая нация осуществляет свою тайную программу - и только
русские боятся заглянуть в себя, даром что Блок и написал в том же
восемнадцатом: "Она глядит, глядит, глядит в себя - и с ненавистью, и
с любовью"... Глядит, но что-то ничего не видит; этот кисель, где
бурлят, бродят и сталкиваются какие-то неоформленные сущности, очень
интересен сам по себе, но историей в чаадаевском смысле, историей
сознательной и созидательной - этого никак не назовешь. Поэтому и
коммерсантами, и антикоммерсантами, и публицистами, и бардами родных
осин в России вынуждены быть евреи... которые иногда даже кажутся мне
ее коренным населением - настолько они к ней неравнодушны. Зато
русские грабят "свои несравненные недра" (А.Солженицын) и уничтожают
собственное население так, как могут это делать только захватчики,
которым здесь ничто не дорого.
Потому-то у них и нет национальной солидарности, и не могут они
договориться о простейших ценностях, и все у них тут не свое. "И дом,
и сад - все было не мое, казалось мне. А может, не казалось"
(Н.Слепакова).
Разумеется, я мог бы много интересного понаписать о еврейской
"двойной морали" - о космополитизме "на экспорт" и национализме для
своих; и о "демократии" на экспорт при полном тоталитаризме для
своих... Что есть, то есть. Такова заложенная в евреев программа,
часто ими не сознаваемая, но тут уж надо уходить в метафизические
дебри. Это и без меня есть кому сделать, хотя если кто заинтересуется
- готов и я, в меру скромных способностей. Но здесь позвольте мне
ограничиться рассмотрением единственного вопроса - или, если хотите,
констатацией единственного факта: евреи сыграли такую, а не иную роль
в русской истории потому, что в силу особенностей местного коренного
населения им пришлось стать русскими. Русские по каким-то своим тайным
причинам от этого воздержались. Возможно, их подвиг еще впереди. Пока
же русские - никакая не нация, ибо нация есть не этническое, а
философское понятие, совокупность надличных ценностей, которые и для
самих русских сомнительны (евреи как раз очень их любят). Я рад, что
здесь мои выводы полностью совпадают с теоретическими положениями
молодого социолога Юрия Амосова, чью работу на эту тему, надеюсь,
скоро опубликуют.
Двести лет - а если верить Канделю с его "Книгой времен и
событий", то и гораздо больше - евреи делают российскую историю не
вместе с русскими, а вместо них. И статью это, если честно, должен бы
написать кто-нибудь русский.
Но - не нашлось.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments