Беленький Марьян (belenky) wrote,
Беленький Марьян
belenky

Во всех клевых тусовках кайф одинаковый, а бардак везде разный.
В доме Облонских наступил полный бардак. Жена узнала, что муж поебывал домработницу, и послала мужа на хуй. Бардак был в доме уже третий день, все всем было похуй. Все члены семьи и домочадцы чувствовали, что они друг д ругу на хуй не нужны и что случайные люди в ночном клубе более связаны между собой, чем они, члены семьи и домочадцы Облонских. Жена не выходила из своих комнат, мужа третий день не было дома. Дети бегали по всему дому, как ебанутые, домработница - англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; повар ушел еще вчера со двора, во время обеда; кухарка и водитель просили расчета.
На третий день после ссоры олигарх Степан Аркадьич Облонский – Степа, как его звали в свете, – в обычный час, то есть в восемь часов утра, проснулся не в спальне жены, а в своем кабинете, на сафьянном диване… Он повернул свое накачанное в фитнесс клубе тело на пружинах дивана, как бы желая опять заснуть надолго, с другой стороны крепко обнял подушку и прижался к ней щекой; но вдруг вскочил, сел на диван и открыл глаза.
- Что же это там за хуйню показывали? – думал он, вспоминая сон. Алабин давал обед в ресторане Кавказ; нет, не в Кавказе, а что-то американское. Да, но там Кавказ был в Америке. Да, Алабин давал обед, а на стеклянных столах танцевали голые бляди. И какие-то маленькие графинчики, и они же женщины, – вспоминал он.

Глаза Степана Аркадьича весело заблестели, и он задумался, улыбаясь. «Да, было заебись. Много еще там было клевого, хуй проссышь». И, заметив полосу света, пробившуюся сбоку одной из суконных стор, он весело скинул ноги с дивана, отыскал ими шитые женой (подарок ко дню рождения в прошлом году), обделанные в золотистый сафьян туфли и по старой, девятилетней привычке, не вставая, потянулся рукой к тому месту, где в спальне у него висел халат. И тут он вспомнил вдруг, как и почему он спит не в спальне жены, а в кабинете; улыбка исчезла с его лица, он сморщил лоб.

«Какая хуйня!..» – замычал он, вспоминая все, что было. И его воображению представились опять все подробности ссоры с женою, вся безвыходность его положения и мучительнее всего собственная вина его.

«Да! она не простит и не может простить. И всего ужаснее то, что виной всему я, виной я, а не виноват. Не надо было домработницу ебать. Но ведь у нее такая жопа, такие сиськи! В этом-то вся драма, – думал он. – Какая все таки ебаная хуйня стряслась!» – приговаривал он с отчаянием, вспоминая самые тяжелые для себя впечатления из этой ссоры.

Продолжение следует
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments