Беленький Марьян (belenky) wrote,
Беленький Марьян
belenky

Categories:

Антон Чехов, Марьян Беленький

Хамелеон

Через базарную площадь идет полицейский Очумелов в новой шинели и с узелком в руке. За ним шагает рыжий сержант с решетом, доверху наполненным конфискованными долларами. Кругом тишина... На площади ни души... Открытые двери суперов и бутиков глядят на свет божий уныло, как голодные пасти; около них нет даже бандитов.

Так ты кусаться, окаянная? — слышит вдруг Очумелов.— Ребята, не пущай ее! Нынче не велено кусаться! Держи! А... а!

Слышен собачий визг. Очумелов глядит в сторону и видит: из здания биржи, прыгая на трех ногах и оглядываясь, бежит собака. За ней гонится человек в джинсах и футболке с надписью «Санкции? Не смешите мои искандеры». Он бежит за ней и, подавшись туловищем вперед, падает на землю и хватает собаку за задние лапы. Слышен вторично собачий визг и крик: «Не пущай!» Из лавок высовываются сонные физиономии, и скоро около дровяного склада, словно из земли выросши, собирается толпа.

Никак беспорядок, товарищ капитан!..— говорит сержант.

Очумелов делает полуоборот налево и шагает к сборищу. Около самых ворот склада, видит он, стоит вышеописанный человек в расстегнутой жилетке и, подняв вверх правую руку, показывает толпе окровавленный палец. На полупьяном лице его как бы написано: «Ужо я сорву с тебя, шельма!» да и самый палец имеет вид знамения победы. В этом человеке Очумелов узнает биржевого брокера Хрюкина. В центре толпы, растопырив передние ноги и дрожа всем телом, сидит на земле сам виновник скандала — белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине. В слезящихся глазах его выражение тоски и ужаса.

По какому это случаю тут? — спрашивает Очумелов, врезываясь в толпу.— Почему тут? Это ты зачем палец?.. Кто кричал?

Иду я, ваше благородие, никого не трогаю...— начинает Хрюкин, кашляя в кулак.— Насчет акций с Митрий Митричем,— и вдруг эта подлая ни с того, ни с сего за палец... Вы меня извините, я человек, который работающий... Работа у меня мелкая. Пущай мне заплатят, потому — я этим пальцем, может, неделю не пошевельну, согласно законодательству о труде РФ... Этого, ваше благородие, и в законе нет, чтоб от твари терпеть... Ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете...

Гм!.. Хорошо...— говорит Очумелов строго, кашляя и шевеля бровями. — Хорошо... Чья собака? Я этого так не оставлю. Я покажу вам, как собак распускать! Пора обратить внимание на подобных господ, не желающих подчиняться постановлениям! Как оштрафуют его, мерзавца, так он узнает у меня, что значит собака и прочий бродячий скот! Я ему покажу Кузькину мать!.. Елдырин,— обращается капитан к сержанту,— узнай, чья это собака, и составляй протокол! А собаку истребить надо. Немедля! Она наверное бешеная... Чья это собака, спрашиваю?

Это, кажись, Владимира Владимировича! — кричит кто-то из толпы.

- Какого Владимира Владимировича?

- Владимир Владимирович у нас один. На букву х...

Владимира Владимировича! Гм!.. Сними-ка, Елдырин, с меня пальто... Ужас как жарко! Должно полагать, перед дождем... Одного только я не понимаю: как она могла тебя укусить? — обращается Очумелов к Хрюкину.— Нешто она достанет до пальца? Она маленькая, а ты ведь вон какой здоровила! Ты, должно быть, расковырял палец гвоздиком, а потом и пришла в твою голову идея, чтоб сорвать. Ты ведь... известный народ! Знаю вас, чертей!

Он, ваше благородие, сигару ей в харю для смеха, а она — не будь дура и тяпни... Вздорный человек, товарищ капитан!

Врешь кривой! Не видал, так, стало быть, зачем врать? Товарищ капитан умный господин и понимают, ежели кто врет, а кто по совести, как перед богом... А ежели я вру, так пущай мировой рассудит. У него в законе сказано... Нынче все равны... У меня у самого брат в нацгвардии... ежели хотите знать...

Не рассуждать!

Нет, это не путинская...— глубокомысленно замечает городовой.— У Путина таких нет. У него всё больше колли...

Ты это верно знаешь?

Верно, товарищ капитан...

Я и сам знаю. У Путина собаки дорогие, породистые, а эта — чёрт знает что! Ни шерсти, ни вида... подлость одна только... И этакую собаку держать?!.. Где же у вас ум? Попадись этакая собака в Петербурге, то знаете, что было бы? Там не посмотрели бы в закон, а моментально — не дыши! Ты, Хрюкин, пострадал и дела этого так не оставляй... Нужно проучить! Пора...

А может быть, и путинская, хрен из разберет. Они там в Кремле, суки, все на одно лицо. На морде у ней не написано... Намедни в телевизоре в новостях такую видел. Путину ручки лизала, чисто тебе чиновник какой.

Вестимо, путинская! — говорит голос из толпы.

- Как звать суку Путина, кто помнит?

- Да уж известно как. Эй ты, сука путинская!

- Так нельзя, сейчас все чиновники в округе сбегутся.

- Надо бы у Марьяна Беленького спросить.

- А кто это?

- Автор этого текста. А ежели кто его имя из рассказа выбросит, у того инсульт будет. «Нога косит, рука просит». Его проклятия действуют, проверено.

Гм!.. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то ветром подуло... Знобит... Ты отведешь ее на Лубянку и спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал... И скажи, чтобы ее не выпускали на улицу... Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака — нежная тварь... А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!..

Повар кремлевский идет, его спросим... Эй, Прохор! Поди-ка, милый, сюда! Погляди на собаку... Ваша?

Выдумал! Этаких у нас отродясь не бывало!

И спрашивать тут долго нечего,— говорит Очумелов.— Она бродячая! Нечего тут долго разговаривать... Ежели сказал, что бродячая, стало быть и бродячая... Истребить, вот и всё.

- Истребить? Покажут тебе на Лубянке за порчу госимущества. В лагере блатные тебя в жопу выебут — век помнить будешь.

Это не наша,— продолжает Прохор.— Это алинкина. Наш не охотник до борзых. Шалава его — та да....

Алинкина? — спрашивает Очумелов, и всё лицо его заливается улыбкой умиления.— Ишь ты, господи! А я и не знал! Погостить приехала?

В гости...

Ишь ты, господи... Соскучились ... А я ведь и не знал! Так это ихняя собачка? Очень рад... Возьми ее... Собачонка ничего себе... Шустрая такая... Цап этого за палец! Ха-ха-ха... Ну, чего дрожишь? Ррр... Рр... Сердится, шельма... цуцык этакий...

Прохор зовет собаку и идет с ней от биржи... Толпа хохочет над Хрюкиным.

Я еще доберусь до тебя! — грозит ему Очумелов и, запахиваясь в шинель, продолжает свой путь по базарной площади.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments