Беленький Марьян (belenky) wrote,
Беленький Марьян
belenky

Наш Двор

Люди неопределенной национальности, которые сегодня живут в типовой киевской пятиэтажке, понятия не имеют о том, что на этом месте был Наш Двор. Наш Двор был и остается в моей памяти Родиной. В Нашем Дворе жили дворовые голуби и дворовые собаки, дворовые дети и дворовые старухи, дворовые сумасшедшие, дворовые авторитеты, и никто никому не мешал.
Уборных в квартирах не было ни у кого. Душа и ванных тоже. Все ходили в дворовой туалет. Нужно было несколько раз постучать дверью, чтобы крысы разбежались, но они не разбегались и шастали по ногам посетителей. Я все время боялся, что крыса укусит меня за попу, когда я какаю. Крысы жили и во всех квартирах – с ними боролись, ставили крысоловки, сыпали яд, но это не помогало. Если бы кто-нибудь тогда сказал, что дворовой туалет с крысами – это плохо, его бы никто во дворе не понял. В 30-градусный мороз сидеть с голой попой было не совсем приятно – но зимой холодно, летом жарко, что тут поделаешь.
Рядом с туалетом жила Маня. Она целый день сидела на крыльце, воняла и тряслась. Мы, дети, любили Маню дразнить – она полагала неприличными слова "обехеес", " азохунвей" и "мазлтов". При этих словах она воняла и тряслась еще сильнее и кричала "Мадам Сорокинша!". Мадам Сорокинша – это была моя бабушка Берта Абрамовна Сорока-Мозырская. Она высовывала голову в окно, и хулиганы разбегались.
Моя бабушка плохо говорила по-русски и сильно картавила – ее родным языком был идиш. Я очень стеснялся бабушкиной речи, когда ко мне приходили друзья. Когда бабушка умерла, мама захотела получить на работе деньги на похороны, при этом мама строго-настрого наказывала всем, чтобы покойную называли не Берта Абрамовна, а Бетя Абрамовна – так имя покойной звучало приличнее.
В доме напротив жил Зюнька-мясник. У него было два увлечения – играть в карты и еба... любить женщин. Оба эти увлечения съедали большую часть непомерных мясницких доходов. В Нью-Йорке был Рокфеллер, у нас во Дворе – Зюнька. Однажды Зюнька привел к себе домой Динку, пышную блондинку с тремя дочерьми – Элеонорой, Викторией и Илоной. Весь Двор обсуждал достоинства и недостатки Динки, которая работала продавщицей в молочной и, следовательно, тоже была далеко не бедной.
Однажды утром Динка пришла к нам позвонить. Я спал, а в другой комнате Динка кричала моему отцу: – "Даня, не балуйтесь" – и хихикала, при этом по ее голосу ясно было, что ей хочется, чтобы Даня продолжал баловаться.
Динка и Зюнька уехали в Америку и открыли магазин одежды на хорошей стороне улицы. Зюнька нанял негра, потом уволил его, и тому показалось, что при увольнении Зюнька его обсчитал. Негр пришел к Зюньке в магазин и разрядил всю обойму пистолета Зюньке в живот. Зюнька умер тут же.
Семья Любы жила в глубоком подвале. Когда я туда зашел и потом быстро выскочил у меня была одна мысль: они что, в с е г д а там живут? Там пахло сырой картошкой, горел днем свет, было очень сыро, но Люба и ее дети делали вид, что они живут нормально. Люба всегда сидела у входа в подвал на маленькой скамеечке и ждала сыновей с работы. Когда сыновья привели в подвал молодых жен, они решили жилищную проблему очень просто – выкопали себе в подвале дополнительные комнаты.
В нашей небольшой комнате жили бабушка, дедушка, папа, мама, мой дядя – мамин брат. Я спал на раскладушке и делал уроки за обеденным столом. Если бы мне кто-то сказал, что так жить плохо – я бы удивился: так жили в Нашем Дворе все. Никаких неудобств, связанных с перенаселенностью, я не помню.
В Нашем Дворе были две категории детей – одни – крикливые, сопливые и агрессивные, от них я старался держаться подальше и никогда не бывал у них дома. С утра до вечера эти дети болтались во дворе, и родители не обращали на них никакого внимания. Мои родители не контактировали с родителями этих детей. Другие дети – хорошие, с которыми я играл и бывал у них дома. Мои родители дружили с родителями этих детей. Первая категория – это были русские дети, а вторая – еврейские. В Нашем Дворе меня никогда не били и не обижали. И даже "жидовская морда" в свой адрес я никогда в жизни не слышал.
В Иерусалиме я вспомнил об этом, когда мы купили квартиру в доме, где жили только выходцы из стран Востока и несколько русских семей. Марокканские дети были крикливые, сопливые и агрессивные. С утра до вечера эти дети болтались во дворе, и родители не обращали на них никакого внимания. Когда я выходил гулять во двор со своей двухлетней дочкой, этим крысенышам доставляло огромное удовольствие дразнить и обижать моего ребенка. Когда она плакала, они смеялись. Один из крысенышей подбегал ко мне сзади, дергал за штаны, а затем они набрасывались на нас скопом. Моя дочь начала заикаться...
Стоило нам перебраться в ашкеназский район, как этот кошмар кончился.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    А шо? Пусть ФБ закроют навсегда, и тогда все сюда вернутся. За что меня банили в ФБ: "Русофобские" цитаты из Пушкина, Лермонтова, Щедрина и т. д.…

  • (no subject)

    Марьян Беленький Скромность. Профилактика и лечение Скромность, наряду с шизофренией и депрессией является тяжелым психическим расстройством. Б-ному…

  • (no subject)

    Марьян Беленький Пушкину Ну что, мудак, допрыгался? Стишки стишками, но надо же чуть чуть сейхла иметь в голове. Ты думал – тебе все сойдет и на…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments