Беленький Марьян (belenky) wrote,
Беленький Марьян
belenky

Еврейский юмор – вчера, сегодня и всегда.

Монолог из репертуара знаменитого идишского актера Шимона Дзигана, одного из основателей театра тель-авивского «Идишпиль».
Взято отсюда:
http://community.livejournal.com/ru_yiddish/116713.html

Моя только редактура перевода.
Похожий монолог Жванецкого исполнял Райкин. Жванецкий идиша не знает. И вряд ли слышал о Дзигане. Случайное совпадение?



Без этого я не двигаюсь с места. Это мой семейный альбом. Одну минуту, я посмотрю газету. Туда стреляли, сюда стреляли, вниз стреляли, вверх стреляли. Вернулись невредимы. Все новости старые. Единственная новая новость - это дата. Дата? Ой, беда! Сегодня же день моего рождения! Хоть бы кто-то вспомнил, что на свете крутится живой папа. Никто. Ни словечка, ни телеграммы. Ничего. Совсем, как будто я камень. Даже к камню, все-таки, иногда подходит собака задрать ногу. Даже этого удовольствия я лишён...

У людей есть счастье, у людей. Я говорю о моём друге. Мы с ним сидим в одной камере. В одном доме престарелых. Ему под восемьдесят. Имеет же еврей детей! А внучата! Бриллианты! Счастье, до которого он у них дожил! Уже пятнадцать лет, как он в доме престарелых. Они ему оказывают просто невиданное уважение! Каждый рош ха шана они желают ему хорошего благословенного года... по телефону. Дети. Я тоже имею детей. Где я их имею? Вот! Семейная фотография. Мои дети. Восемь штук. Восемь? Девять. Нет, девять, да. Я не знаю, как другие папы, но я, со своим дурацкой головой, я говорю: дети не имеют права забывать пап. Ничего себе! Девять детей. Девять? Не девять - десять. Секундочку. Сейчас скажу... Два, четыре, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать? Одиннадцать? Одиннадцать, одиннадцать! Целая футбольная команда!...
Этот малыш, который стоит справа. Всегда он был такой маленький и весёлый. Я его любил,как саму жизнь.
До сегодняшних дней он не выходит у меня из головы. Его звали... На букву алеф. Авреймеле? Нет. Ареле? Тоже нет. Уже знаю - Пине. Ой, Пине, уже тридцать два года, как я тебя не видел, Пине! 32 года, как я так смотрю на тебя - на фотографии, Пине. И за это время ты совсем не изменился. Послушай, Пине, у тебя была мать. Не еврейская мама, но таки было, на что посмотреть. Было, за что взяться. Королева. Он сидела на трех табуретках, такой она была красивой. Такую красоту я не могу забыть в течение всей жизни. Её звали… Как её звали? Цветочек… Гладиола? Нет. Не Гладиола. Тюльпановская?…Роза? Склероза. Что я говорю! Её звали Тамара, Тамара…

Жаль, что здесь на фотографии нет Тамары. Она мне жизнь спасла. Это было в 1939 году. Я бежал из Варшавы в Белосток. Я бежал от немцев к русским. Я помню, как в Белостоке я первый раз поел русского борща – и бежал из Белостока до Лемберга (Львов). И из Лемберга до Ташкента… Ташкент, война, голод. Тогда Тамара спасла мне жизнь. Она работала в столовой. В России столовая -–это такой ресторан, в котором не дают есть. Они была подавальщицей, и она она таки да давала. И кушать тоже. Она спасла мне жизнь! Я мог с Тамарой прожить все мои годы, но, но, но… не могу вспомнить, как появилась Вера. Эта Вера силу-то имела! Пусть Тамара была красива. Но Вера была продуктивна…В первый год она мне дала одного ребёнка. Во второй год выполнила норму на 200 процентов – сразу двух близнецов. У меня уже страх появился. Россия же! Я знаю? О ней говорили – вот, это продуктивность! А у меня только спрашивали, когда же я работаю? Вот тогда, Пинеле, ты и родился. Слышишь? Тамара, Вера. Убей меня, не могу вспомнить, кто из них двоих была твоя мама. Что я должен ломать себе голову, кто была твоя мама, когда я не уверен, твой ли я папа!
Только я о вспомнил о реп.., репатр...,рапатиацие... – как это называется, когда едут домой? Вера заболела. Однажды подзывает она меня к кровати и говорит мне: " Семён Моисеевич!" Тогда я стал зваться Семён Моисеевич. Она зовёт меня и говорит: «Семён Моисеевич, прежде, чем я умру, я расскажу тебе тайну. Один из наших детей не от тебя».
- Вера, скажи мне хотя бы который?
Она закрыла глаза и сказала: «Догадайся!»… И умерла. С тех пор у меня появилось подозрение, что один из близнецов не мой!

Потом я вернулся из России в Польшу. Опять женился. На Шайндл. Шайндл мне дала ребёнка… Это – Янкл. Нет. Это же Ханеле! А кто эта Ханеле тогда? Уже всё у меня перепуталось! Минуточку! Назад вернёмся. Я сейчас вспомню! От Пине я получил Тамару. Нет! Что я говорю! От Тамары с Верой я получил Пиню. Ещё двух, ещё трёх… давайте, скажем, двух-одного я пока оставляю в сторону. Да? Кого ещё я сделал? Хацкл, Велвл, Залмен, Товье. Четверо у меня было шайндлиных. Два моих, два её. От её первого мужа. Когда её первый муж вернулся из России в Польшу, она обратно к нему ушла, а детей оставила мне. Сколько их уже? Восемь, да? Одного мы пока отставили в сторону! Сколькоо он будет там стоять? Девять! Нет, десять! И десять детей вопят: «хотим маму!»

Я нашёл им золотую маму. С нею я приехал сюда, в Израиль, двадцать лет назад. На ней я женился "по закону Моисея и Израиля", с хупой, с кидушим. Пока раввинат не вызволил меня от всех моих бывших жён, пока они не сделали моих мамзеров еврейскими детьми, я чуть дух не испустил А пока что… я вижу ещё кого-то. Кто же это опять? Какой-то урод! Рожа разбойника. Как он сюда попал? Вейзмир, это я сам, тридцать два года назад. Я иду на почту! И сам посылаю телеграмму! Я сам себе пожелаю «до 120»! Не себе, не для себя. А вам, всем вам. Чтоб таки мы виделись только по радостному поводу.
Subscribe

  • (no subject)

    Писатель и деньги. Личный опыт. Марьян Беленький Об авторе:…

  • (no subject)

    А шо? Пусть ФБ закроют навсегда, и тогда все сюда вернутся. За что меня банили в ФБ: "Русофобские" цитаты из Пушкина, Лермонтова, Щедрина и т. д.…

  • (no subject)

    Марьян Беленький Скромность. Профилактика и лечение Скромность, наряду с шизофренией и депрессией является тяжелым психическим расстройством. Б-ному…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments